Исторические странности

В Средние века имели место события, которые напрямую вроде бы никак не связаны с темой Ковчега Завета, однако косвенно указывают в пользу эфиопской версии.

С конца IV века нашей эры (то есть фактически почти сразу после установления христианства в Эфиопии) духовенство Эфиопской Ортодоксальной Церкви держало постоянное посольство в Иерусалиме. В XII веке, когда город находился в руках крестоносцев, царь Эфиопии Харбай, стремясь расширить и укрепить присутствие в Священном городе, направил просьбу (которая выглядела, скорее, как требование) папе Александру III о предоставлении Эфиопской церкви алтаря и часовни в Храме Гроба Господня. Папа Римский фактически отказал Харбаю, ограничившись довольно уклончивым письмом, посланным эфиопскому царю в 1177 году.

Десятилетие спустя произошло поворотное событие – в 1187 году Саладин (Салах ад-Дин) изгнал крестоносцев из Иерусалима и вынудил эфиопскую общину бежать вместе с другими восточными христианами на Кипр. Но буквально через пару лет, в 1189 году, в ответ на обращение Лалибелы (эфиопского царя, сменившего на троне Харбая) разрешил эфиопам вернуться и предоставил им в собственность придел Обретения Креста в церкви Гроба Господня.

Согласно христианским источникам, придел Обретения Креста создан на месте, где в IV веке нашей эры царица Елена (мать императора Константина Великого) во время ее путешествия в Иерусалим, предпринятого с целью паломничества и поиска христианских реликвий, нашла крест (см. Рис. 30-ц), на котором был распят Иисус Хритос (вместе с крестом Еленой были найдены четыре гвоздя и дощечка с надписью  «INRI», которая была прикреплена над головой Иисуса во время казни).

Впоследствии, в относительно новые времена Эфиопская церковь утратила эти привилегии, и абиссинским паломникам приходилось отправлять свои службы на крыше придела, где они устроили свой монастырь (эфиопам еще принадлежали две другие церкви в Иерусалиме, а также крупный патриархат, расположенный в сердце Старого города, в нескольких минут ходьбы от Храма Гроба Господня). Ныне придел Обретения Креста находится в ведении Греческой церкви.

Рис. 82. Статуя святой Елены в приделе Обретения Креста

Но вернемся к событиям конца XII века…

Вызывает удивление решение Саладина – приверженца ислама. Ислам хоть и имеет во многом общую основу с христианством, но это совершенно две разные религии. Причем религии, активно противостоявшие друг другу в этот период. Ведь происходило это в разгар Третьего Крестового похода. По каким причинам Саладин вдруг так расщедрился?..

Да, мусульмане не считают Христа сыном Божьим – в их глазах он только пророк. Но достаточно великий пророк. Тогда почему вдруг контроль над приделом Обретения Креста Храма Гроба Господня они отдают Эфиопской церкви?.. И почему вообще Эфиопская церковь считает, что имеет право притязать на столь священное место?..

Храм Гроба Господня в Иерусалиме широко известен еще и тем, что тут ежегодно происходит одно из неподдающихся пока научному объяснению чудес – схождение благодатного огня, который возникает как бы ниоткуда и первые мгновения не обжигает своим пламенем. В глазах представителей совершенно разных религиозных конфессий, снисхождение благодатного огня является одним из реальных подтверждений существования Бога. В том числе и для мусульман!.. Однако Саладин все-таки отдает контроль за частью столь священного места Эфиопской церкви!..

Рис. 83. Благодатный огонь в Храме Гроба Господня

Странная ситуация. И одной политикой этого решения Саладина не объяснить. Здесь какие-то религиозные тонкости и нюансы, которые наталкивают на мысль, что Эфиопская церковь имела право на подобные требования!..

Чем она могла подкрепить это право?.. Давностью государственности своей религии?.. Я думаю, что для мусульман это не имело никакого значения. Какой-либо армией, которая была бы угрозой для мусульман, Эфиопия не обладала. Да и в самой стране была не слишком спокойная обстановка, чтобы ввязываться в какие-то военные действия за две тысячи километров – Лалибела пришел к власти путем переворота, а вовсе не вследствие автоматического престолонаследия в результате смерти Харбая (см. далее).

В общем, здесь достаточно странная ситуация. И одним из вариантов ее объяснения является версия о том, что авторитет Эфиопской церкви мог подкрепляться обладанием ею Ковчега Завета, который имел ценность и для того же Саладина. Ведь обладание священной реликвией – это милость Бога или Всевышнего в глазах мусульман. Соответственно возрастает и авторитет людей, которые имеет подобную милость…

Рис. 84. Статуя Саладина в Дамаске

После выхода созданного по материалам нашей экспедиции фильма «Ковчег Завета: эфиопский след», где была озвучена данная версия, я получил письмо от одного приверженца ислама, который предложил иное объяснение странного поведения Саладина. По его мнению, Саладин разрешил эфиопам вернуться в Иерусалим и передал Эфиопской церкви придел Обретения Креста Храма Гроба Господня в качестве своеобразной благодарности за то, что на заре ислама эфиопский царь предоставил убежище в своей стране мусульманам в период гонений на них в Мекке.

«Исламский энциклопедический словарь», вышедший в 2007 году, так описывает эти события.

После начала пророчества Мухаммеда уверовавшие мусульмане Мекки подвергались гонениям и унизительным оскорблениям со стороны язычников. В наиболее ожесточенную фазу гонения вошли уже в пятом году после начала его пророчества. По этой причине пророк Мухаммед приказал некоторым мусульманам переехать в Эфиопию, в которой правил негус («царь») Асхама – один из самых справедливых царей. В его владениях не было тирании и никто не подвергался гонениям за свои убеждения. Первая группа мусульманских переселенцев отправилась туда в 615 году (за 7 лет до хиджры – переселения по религиозным мотивам – в Медину) под руководством Османа ибн Мазуна. Все они ушли из Мекки под покровом ночи, чтобы не быть обнаруженными язычниками. Дойдя до побережья Красного моря, они сели там на два торговых корабля, которые доставили их в Эфиопию, где им был оказан хороший прием и предоставлена защита. Узнав о выезде из города мусульман, курайшиты (представители правящего племени древней Мекки, придерживавшиеся многобожия) послали за ними погоню, но не настигли их. Относительно количества первых переселенцев имеются различные данные, но всего их было не меньше 15 человек.

Спустя год в Эфиопию отправилась вторая группа мусульман. Относительно их количества в мусульманских хрониках даются различные данные. Однако их было не менее 80 человек. Эту группу возглавлял дядя пророка Мухаммеда Джафар ибн Абу Талиб. Они также благополучно достигли этой страны и им тоже был оказан теплый прием. Никаких проблем с исповеданием своей веры у них больше не было.

После второй волны переселения мусульман в Эфиопию, лидеры курайшитов были обеспокоены создавшимся положением и направили к негусу Асхаме Абдуллу ибн Рабиа и Амра ибн аль-Аса, с целью убедить его выдать им мусульманских беженцев. Негус пригласил к себе мусульман и имел с ними беседу, в результате которой, Джафар ибн Абу Талиб с достоинством ответил на все вопросы и убедил его не выдавать мусульман мекканцам. Таким образом, курайшитские представители вернулись ни с чем.

Мусульманские переселенцы в Эфиопии благополучно жили в этой стране на протяжении нескольких лет. Затем часть переселенцев вернулась в Мекку еще до хиджры пророка Мухаммеда в Медину. Некоторые историки сообщали, что поводом к возвращению стали ложные слухи о том, что будто бы курайшиты в Мекке пришли к согласию с мусульманами или приняли ислам. Убедившись в том, что гонения на мусульман в Мекке продолжались, они, по поручению пророка Мухаммеда, снова вернулись в Эфиопию. Большая часть переселенцев в конце концов переехала из Эфиопии в Медину накануне битвы при Хайбаре (в 628 году)…

Однако как в самой этой истории, так и в попытке с ее помощью объяснить поведение Саладина имеется немало слабых и даже сомнительных мест. Так, скажем, тот же «Исламский энциклопедический словарь» указывает, что описания этих событий приводились историками, которые жили спустя несколько столетий после пророка. Они просто записывали различные предания, которые доводилось им слышать. Но ими не были проведены исследования о том, насколько были достоверны описываемые ими события. Эти исследования были проведены мусульманскими толкователями позднее. Поэтому в работах этих историков имеются некоторые слабые, а подчас и сфабрикованные истории о жизни ранних мусульман.

Так, скажем, в отношении части истории, связанной с первой попыткой возвращения в Мекку и называемой историей о «чтимых ангелах», выдающиеся знатоки хадисов (высказываний пророка Мухаммеда) – Байхаки, Бухари, Навави, Муслим и многие другие – говорили как об очевидной фальсификации.

Очень серьезные расхождения имеются в описании того, чем закончилось присутствие мусульман в Эфиопии. Так, согласно мусульманским источникам, многие местные жители узнали от них об исламской религии и приняли ее. Мусульманское предание гласит, что эти беженцы произвели столь сильное впечатление на самого правителя Аксума, что он тайно принял ислам. С другой стороны, в одном эфиопском предании рассказывается, что беженцы-мусульмане приняли православие, став первыми известными обращенными из ислама в христианство. Есть и другое предание о том, что после смерти Асхамы Мухаммед, как говорят, молился о душе царя и сказал своим последователям: «Оставьте абиссинцев в покое, пока они не нападают».

Как видим, у Саладина в общем-то не было серьезных оснований делать серьезные уступки Эфиопской церкви. И уж совсем противоречит данной версии объяснения совершенных уступок то, что при захвате Иерусалима всего двумя годами ранее эфиопы были выгнаны вместе с другими христианами. Если бы Саладин действительно так высоко чтил некие заслуги царя Асхамы в древние времена, то он не выгонял бы эфиопов из Священного города.