Эфиопские евреи

Не возьмусь утверждать, что Ковчег Завета находится именно в Аксуме. То, что эфиопы свято в это верят, доказательством не является. Это – всего лишь вопрос веры. Однако факты указывают на то, что это вполне может быть правдой.

Как мы уже видели, транспортировка сюда Ковчега из Иерусалима физически вполне возможна – имеется весьма удобный водный путь, в ключевых точках которого сохранились если и не прямые, то косвенные свидетельства. Был у евреев и мотив перемещать Ковчег именно сюда – место для этого было достаточно священным.

И даже несоответствие демонстрируемого ныне широкой публике Табота библейским описаниям не отвергает эфиопской версии. Практически в каждой местной церкви есть свой «табот» – некий почитаемый предмет, который так и считается символическим отображением Ковчега Завета. Так почему бы и в Аксуме не быть такой «копии» или «модели»?.. Абсолютно не исключен вариант, что в то время, когда на публику выносят эту «модель», где-то в глубине часовенки спокойно себе почивает настоящий Ковчег Завета. Одно другому не противоречит…

Но есть и еще довольно весомые соображения, также косвенно свидетельствующие в пользу именно эфиопской версии. Дело в том, что на протяжении тысяч лет в этой стране проживает еврейская община, достигавшая порой весьма значительной численности, а иудаизм был в свое время тут весьма широко распространен.

Местных евреев называют «фалаша», хотя сами они себя предпочитают называть «Бета Израиль», то есть «Дом Израиля», подчеркивая тем самым свою связь с ближневосточным евреями. Часть из них считает себя прямыми потомками самого Соломона. По преданиям местных евреев, Соломон, будучи весьма падок до «слабого пола», стал отцом не только Менелика, но и его сводного брата, рожденного служанкой царицы Савской. Остальные же евреи в Эфиопии считают себя потомками первенцев старейшин Израиля, которые сопровождали Менелика.

Думаю, что сюда (в случае реальности версии с Менеликом) можно было бы добавить еще и потомков слуг почетной свиты Менелика. Ведь должен был кто-то обслуживать родовитых первенцев и помогать им переносить тяготы дальнего пути на чужбину. Вряд ли они пустились в подобное странствие без помощников и обслуживающего персонала. И среди этих слуг вполне могли быть также евреи.

Рис. 80. Современный «фалаша»

Как бы то ни было, евреи обитают на эфиопской земле с незапамятных времен, и это подтверждают довольно многие древние источники.

Так, например, имеется документальные подтверждения того, что в античные времена существовали достаточно развитые связи между Эфиопией и Иерусалимом, и эти документы не оставляют сомнений в том, что эфиопская культура сохранила сильный «налет» иудаизма.

А в рукописи, озаглавленной «История и генеалогия древних царей», есть такие строки:

«Христианство было ввезено в Абиссинию 331 год спустя после Рождества Христова Абуной Саламой, которого первоначально называли Фрументосом или Фрументием. В то время эфиопские цари правили Аксумом. До того, как в Эфиопии стала известна христианская религия, половина ее жителей была евреями, соблюдавшими Закон; другая половина поклонялась Сандо-дракону».

При этом на протяжении последней истории, в силу значительного притеснения со стороны других народностей, численность евреев стремительно уменьшалась. Хэнкок приводит следующие данные.

«В первом десятилетии XVII века фалаши исчислялись примерно «100 тысячами мужчин». Если предположить, что на каждого мужчину приходилась семья из пяти человек, их общая численность в тот период составляла около 500 тысяч. Приблизительно триста лет спустя – в конце XIX века – еврейский ученый Иосиф Халеви насчитал около 150 тысяч фалашей. К концу первой четверти нынешнего столетия их численность резко упала до 50 тысяч, согласно подсчету другого, несомненно хорошо информированного еврейского, исследователя – Жака Файтловича. Шестьдесят лет спустя, в голодный 1984 год, фалашское население Эфиопии по относительно достоверным источникам оценивалось в 28 тысяч человек… Сейчас их осталось, вероятно, не больше двадцати тысяч, и большинство из них стремится перебраться в Израиль» (Г.Хэнкок, «Ковчег Завета»).

Кстати, Израиль, до того долго сопротивлявшийся переезду фалашей, в конце концов признал в них евреев, и въезд им на «историческую родину» был разрешен…

Большинство историков придерживается мнения, что часть евреев мигрировала на земли Абиссинии (то есть Эфиопии) через юго-западную Аравию лишь в I–II веках нашей эры и сумела обратить некоторые слои местного населения в свою веру, и фалаши считались поэтому потомками тех новообращенных. Однако этому противоречат не только предания самих фалашей, но и весьма важные особенности эфиопского иудаизма.

Иудаизм, которого придерживаются фалаши, имеет целый ряд общих черт с общеизвестным иудаизмом. Их правила включают обрезание, следование запретам в пище, весьма схожим с изложенными в Книге Левит, и соблюдение священного дня отдохновения в субботу, а не в воскресенье. Однако еще миссионеры XIX века, изучавшие местные обычаи, обращали внимание на целых ряд отличий традиций фалашей от современного иудаизма. Одним из таких миссионеров был, по словам Хэнкока, Мартин Флад – молодой немец, прибывший в Эфиопию в 1855 году для вербовки приверженцев от имени Лондонского общества поощрения христианства среди евреев и опубликовавший в 1869 году свою книгу «Фалаши Абиссинии».

Мартин Флад настаивал на том, что евреи появились в Эфиопии самое позднее уже во времена пророка Иеремии (около 627 года до нашей эры), а возможно, и уже во время царствования Соломона. Он основывал свое утверждение на том факте, что «...фалаши ничего не знают о Вавилонском или Иерусалимском Талмуде, которые были сочинены во время и после Вавилонского пленения. Они также не соблюдают праздников Пурима и Освящения Храма, которые свято соблюдаются евреями нашего времени».

Это уже отвергает версию историков, ведь евреи, покинувшие Израиль в I–II веках нашей эры, должны были придерживаться совсем иных традиций.

Праздник Освящения Храма, известный как Ханука (что означает буквально «Освящение») был установлен в 164 году до нашей эры в память об очищении Храма, освящении жертвенника и возобновлении храмовой службы Маккавеями, последовавшего за разгромом и изгнанием с Храмовой горы греко-сирийских войск и их еврейских союзников в 165 году до нашей эры.

Пурим – праздник, установленный еще в V веке до нашей эры, согласно библейской Книге Есфири (Эсфири, Эстер) в память о спасении евреев, проживавших на территории Персидской империи, от истребления их амаликитянином Аманом, придворным персидского царя Артаксеркса I, который правил в 465-424 годах до нашей эры.

Достаточно очевидно, что предки фалашей должны были покинуть Ближний Восток до введения данных праздников, то есть как минимум на полтысячи лет раньше, чем полагают историки.

Хэнкок обращает внимание на еще одного миссионера XIX века – Генриха Аарона Штерна, который сам был обращенным в христианство немецким евреем. Штерн путешествовал и работал в Эфиопии вместе с Фладом и опубликовал в 1862 году собственный труд «Странствия среди фалашей Абиссинии», в котором писал, что эфиопские евреи соблюдали верность закону Моисея, «в соответствии с которым они строили свой культ». Затем он добавляет:

«Странно слышать в Центральной Африке о еврейском алтаре и искупительных жертвоприношениях... [И все же] позади каждого молельного дома имеется небольшое огороженное место с большим камнем посредине; на этом подобии алтаря забивается жертва и совершаются все остальные ритуалы жертвоприношения».

У древних евреев жертвоприношение Богу мог совершать кто угодно – жрец или мирянин – и практически в любом месте, где стоял местный храм. Положение начало меняться после Исхода евреев из Египта под предводительством Моисея. После того, как был создан Ковчег Завета и Скиния, все жертвоприношения должны были совершаться у входа в Скинию.

«И сказал Господь Моисею, говоря: объяви Аарону и сынам его и всем сынам Израилевым и скажи им: вот что повелевает Господь: если кто из дома Израилева [или из пришельцев, присоединившихся к вам] заколет тельца или овцу или козу в стане, или если кто заколет вне стана и не приведет ко входу скинии собрания, [чтобы принести во всесожжение или в жертву о спасении, угодную Господу, в приятное благоухание, и если кто заколет вне стана и ко входу скинии собрания не принесет,] чтобы представить в жертву Господу пред жилищем Господним, то человеку тому вменена будет кровь: он пролил кровь, и истребится человек тот из народа своего; это для того, чтобы приводили сыны Израилевы жертвы свои, которые они заколают на поле, чтобы приводили их пред Господа ко входу скинии собрания, к священнику, и заколали их Господу в жертвы мирные; и покропит священник кровью на жертвенник Господень у входа скинии собрания и воскурит тук в приятное благоухание Господу, чтоб они впредь не приносили жертв своих идолам, за которыми блудно ходят они. Сие да будет для них постановлением вечным в роды их.

Еще скажи им: если кто из дома Израилева и из пришельцев, которые живут между вами, приносит всесожжение или жертву и не приведет ко входу скинии собрания, чтобы совершить ее Господу, то истребится человек тот из народа своего» (Лев., гл. 17).

Несмотря на то, что данное повеление исходило от самого Бога, оно соблюдалось вовсе не пунктуально. Причем нарушали его не только рядовые евреи. Так Иисус Навин (Иехошуа бин Нун) поставил жертвенник на горе Эвал (Гевал) около Сихема (Шхема), Гидеон – в Офре, Самуил (Шмуэль) – в Мицпе и в Раме. Саул построил жертвенник на поле битвы, Давид – на гумне Орны (на горе Мория, месте будущего Храма), между тем как Скиния в это время стояла в Силоме, Новее и Гибеоне.

После завоевания Иерусалима царь Давид построил там для Ковчега Завета новую скинию, с тем, чтобы перенести духовный центр в Иерусалим. Ковчег был торжественно доставлен туда, где был помещен в особый шатер из драгоценных ковров. Однако Скиния Моисея оставалась по-прежнему в Гибеоне, и именно этот жертвенник считался в то время главным. И лишь после постройки Соломоном стационарного Храма, Скиния была перенесена в Иерусалим и была помещена непосредственно в Храме, который и стал главным местом жертвоприношений.

«Имеются, однако, свидетельства того, что жертвоприношения делались время от времени и в других местах, особенно среди евреев, живших далеко от столицы. И только при правлении царя Иосии (640-609 гг. до н.э.) начал строго навязываться всеобщий запрет на все виды жертвоприношения вне храма.

Этот запрет воспринимался настолько серьезно, что евреи вроде бы даже не пытались делать жертвоприношения и десятилетия спустя после разрушения храма Навуходоносором в 587 году до н.э. Более ранний обычай пользоваться местными храмами при отсутствии национального центра отправления церковных служб был; похоже, безвозвратно утрачен. Все очень просто: раз нет храма, нет и жертвоприношений.

После возвращения из Вавилонского пленения в Иерусалиме был построен второй храм, и был восстановлен институт жертвоприношений исключительно при нем. Одновременно проводился в жизнь полный запрет на местные жертвоприношения, и ему, похоже, подчинялись беспрекословно. Система централизованного жертвоприношения оставалась непоколебимой с 520 года до н.э., когда был освящен второй храм, и до 70 года н.э., когда он был разрушен до основания римским императором Титом» (Г.Хэнкок, «Ковчег Завета»).

Справедливости ради стоит отметить, что самаритяне (в отличие от других евреев) до сих пор приносят жертвы. Однако делают они это неподалеку от руин своего храма, расположенного на горе Гаризим (Гризим), который считают главным храмом. Так что, с определенной точки зрения, это не является нарушением указаний Бога.

Рис. 81. Пасхальное жертвоприношение самаритян

Упоминание о фалашах имеется и в отчете путешественника IX века по имени Элдад-Хадани, более известного как Элдад «Данянин», поскольку он притязал на принадлежность к потерявшемуся израильскому колену Дана. В широко распространенном письме, датированном 833 годом нашей эры, он утверждал, что даняне и три других потерявшихся еврейских колена проживали в Эфиопии, где пребывали в постоянной вражде с христианскими правителями страны: «И они убивали людей Эфиопии, и по сей день они бьются с сынами царств Эфиопии».

Он утверждал также, что фалаши эмигрировали из Святой земли в Эфиопию во времена Первого храма, вскоре после распада на два царства – Иудейское и Израильское (то есть фактически сразу после смерти Соломона). Соответственно, писал он, они не отмечали праздников, установленных после этой даты, вроде Пурима и Хануки. Не было у них и раввинов, «ибо последние появились со Вторым храмом и сюда не пришли».

У фалашей зато, как уже упоминалось выше, есть коэны…

Хэнкок приходит к закономерному выводу, о том, что предки фалашей покинули Ближний Восток никак не позднее VII века до нашей эры, которое преподносит, правда, лишь в виде гипотезы:

«В какое-то время между сооружением храма Соломона и царствованием Иосии  группа евреев эмигрировала из Израиля и обосновалась в Эфиопии. Они установили определенные места поклонения, где совершали жертвоприношения своему богу, и принялись обращать коренных жителей в свою веру, Возможно, что поначалу они поддерживали контакты с родиной. Однако от нее их отделяло большое пространство, и логично предположить, что со временем они оказались полностью изолированными. Таким образом, их не затронули великие революции в теологии, свершившиеся в иудаистском мире в последующие столетия» (Г.Хэнкок, «Ковчег Завета»).

И вот что примечательно. Эфиопская «Кебра Нагаст» представляет не только красноречивое, но и вполне логичное описание того, как и почему иудаизм пустил корни в сердце Африки в столь древнее время. А центральное место в этом древнем источнике занимает именно история похищения Ковчега Завета!..